Основу нашего сегодняшнего размышления вы найдёте в книге пророка Исаии, главе 53, третьем стихе: «Он был презрен и умалён пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице своё; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его».
В связи с этим приведём ещё несколько стихов той же главы, а также иной перевод, который поможет нам яснее понять мысль: «Но Он взял на Себя наши немощи и понёс наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нём, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас» (стихи 4-6).
Другой перевод гласит: «Истинно, Он понёс наши скорби; однако мы считали Его поражаемым, поражённым Богом и уничижённым. Но Он был пронзён нашими грехами, сокрушён нашими беззакониями. Наказание нашего мира лежало на Нём, и в ранах Его стало для нас исцеление. Все мы блуждали, как овцы; каждый из нас обратился на свой путь; и Господь возложил на Него беззаконие всех нас». Ещё один перевод: «Господь допустил, чтобы все наши беззакония пришли на Него».
Прочитаем теперь восьмой стих: «От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь». Другой перевод: «От угнетения и суда Он был взят; и в роде Его кто помышлял, что Он будет выдернут из земли живых за беззакония народа Моего — наказание для них».
Десятый стих: «Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его». Другой перевод: «Господу было угодно допустить, чтобы Он был сокрушён; Он сделал Его больным; когда душа Его принесла жертву повинности, Он увидит потомство и будет жить долго».
Третий стих излагает и ярко противопоставляет истинное и ложное представление о миссии Христа, о Его деле и об искуплении. Одно — то, что было в действительности; другое — то, что мы думали. Одно — истина; другое — ложь. Одно — христианство; другое — язычество. Нам было бы полезно изучить каждую мысль в этом тексте.
«Но Он взял на Себя наши немощи («горести», пер. KJV) и понес наши болезни («скорби», пер. KJV); а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас» (стихи 4-6).
Чьи горести? Чьи скорби? Наши.
Скорбь и горесть, сокрушившие сердце Христа и приведшие Его к смерти, так что Он умер от разрыва сердца, не были чем-то чуждым или новым. Это не было чем-то отличным от того, что приходится переносить нам. Это не было произвольным возложением Богом наших грехов на Него с целью наказать в Нём наши грехи, чтобы освободить нас. Он не занял положения, которого нам не пришлось бы переживать. Это были наши скорби и наши печали, которые пронзили Его.
Он принял нашу греховную природу, нашу греховную плоть — в той степени слабости, до которой мы её довели; подчинил Себя всем условиям человеческого рода и поставил Себя туда, где находимся мы, чтобы вести ту борьбу, которую должны вести мы — борьбу веры. И Он сделал это той же силой, к которой имеем доступ и мы.
Духом Божиим Он изгонял бесов; Духом вечным принёс Себя непорочным; Дух Божий почивал на Нём и давал Ему разумение в делах Божиих. Он понёс наши грехи; наши искушения.
По моему опыту, в девяти случаях из десяти, когда люди размышляют об искушениях четвёртой главы Евангелия от Матфея, которые являются прообразом всех Его искушений, они не видят их сходства с нашими. Они представляют Его искушаемым во всём не так, как мы, вместо того чтобы видеть Его искушаемым подобно нам.
Представьте себе удивительное переживание Христа при крещении, когда Он вступал в Своё служение, Дух Божий сошёл на Него с силой и был услышан голос: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение». Казалось бы, после такого переживания путь должен быть безоблачным и гладким.
Но там, в пустыне, когда Спаситель был явно ослабшим и испытывал голод, дьявол приступил к Нему, говоря: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами».
Разве у нас не было подобного опыта? Сколькие из нас могут вспомнить своё крещение, когда мы как бы слышали Бога, говорящего: «Это сын Мой возлюбленный, это дочь Моя возлюбленная, в которых Моё благоволение», — и думали, что впереди будет ровный путь, но вскоре оказывались в какой-нибудь пустыне искушений, сознавая свою слабость, а дьявол приходил и говорил нам: «Хорош же ты, слуга Божий!»
Затем дьявол возвёл Его на высокую гору, показал Ему все царства мира и сказал: «Всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне». Обстоятельства ясно показывали, что замысел дьявола состоял в том, чтобы побудить Его склониться перед богом силы, вместо того чтобы стать Царём мира. Он хотел, чтобы Христос оказался неверным Своему предназначению, своей миссии.
Так же он искушает и нас: каким-либо ложным способом заставляя думать, что мы можем заработать больше денег и посмотреть, какую часть мира мы можем приобрести.
Когда он потерпел со Христом неудачу в этих двух вопросах, он продолжил давить на Него, чтобы заставить Его злоупотребить милостью Божией. Точно так же он искушает и нас злоупотреблять милостью Божией.
Он взял на Себя наши скорби, наши печали, все конфликты нашей жизни и был искушаем во всём, как и мы. Он взял на Себя и несправедливости нашей жизни. Реальность такова, что мы с вами вынуждены страдать за многое, в чём не виноваты. Не всё моё страдание — результат моего греха. Часть — да; но пока существует грех, существует и несправедливость. Пока люди грешат, против людей будут грешить. Так и вы, и я будем страдать за грехи других. И потому Бог, чтобы показать, что Он всё это знал и понимал, позволил Тому, Кто был совершенно невинен, взять на Себя несправедливость и грех всех нас.
О, братья и сёстры, Он понёс не какие-то иные скорби и не чужие печали, но именно наши скорби и наши печали. Они пронзили Его, и Господь допустил это, потому что в этом было для нас исцеление — не для того, чтобы умилостивить Бога или примирить Его с нами.
Каждое место Писания, которое говорит о примирении, искуплении или умилостивлении, всегда представляет Бога как Того, Кто совершает это примирение, искупление или умилостивление во Христе; а мы всегда — те, ради кого это совершается, те, кто нуждается в примирении. Это было сделано для нас, чтобы, как говорит Пётр, Он мог привести нас к Богу.
Единственный путь к этому — уничтожить грех в нас. Он взял наши грехи на Себя, чтобы привести нас к Богу. Это было сделано для того, чтобы разрушить высокую внутреннюю стену, разделяющую сердца людей и Бога, иудеев и язычников, Бога и человека, — чтобы сделать нас едиными с Ним и друг с другом, совершив таким образом «единение», или примирение.
«А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою, так что… уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф. 2:13, 19-22).
Это — самая высокая степень близости к Господу, какой мы можем достигнуть. Это и есть «единение». Вот почему Он понёс наши скорби и наши печали — чтобы сделать это для нас, разрушив всё то, что разделяет сердца — человеческие и Божественные.
И всё же мы считали Его поражаемым, наказуемым Богом и уничижённым. Так мы думали. Мы говорили: Бог делает всё это; Бог убивает Его, наказывает Его, чтобы удовлетворить Свой гнев и освободить нас. Это — языческое представление о жертве.
Христианское же понимание жертвы другое. Обратите внимание на контраст: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). Вот христианская идея.
Да, равнодушие удерживает, ненависть удерживает, эгоизм удерживает — или даёт, если вообще даёт, — то с неохотой, подсчитывая цену и рассчитывая на большую выгоду в будущем. Но любовь, и только любовь, приносит жертву; даёт свободно; отдаёт себя; даёт, невзирая на цену; даёт, потому что она — любовь. Вот что такое жертва — будь то жертва тельцов и козлов как образ или Того, Кто есть Агнец Божий. Это жертва, открытая во всей Библии.
Но языческое представление о жертве прямо противоположно. Оно состоит в том, что некий бог всегда оскорблён, обижен, всегда разгневан, и его гнев нужно как-то умилостивить. Если это обычный случай — то достаточно крови тельцов и козлов; если же случай особый — то должна пролиться кровь невинной девы или ребёнка. И когда бог чувствует запах крови, его гнев утихает.
Мы говорим о языческом бессмертии, языческом воскресном дне, языческом идолопоклонстве и тому подобном; но мне кажется, что самым мерзким является то, что люди внесли это языческое представление о жертве прямо в Библию и применили его к жертве креста.
Так, например, в «Методистском порядке» (Официальный свод вероучения, правил и церковного устройства Методистской церкви — Прим. ред.) употребляются такие слова: «Христос умер, чтобы примирить Отца с нами», — то есть умилостивить Бога, чтобы мы могли быть прощены. Это — чистое язычество.
Братья и сёстры, ведь это применение языческого представления о жертве к жертве на кресте, так что то дивное проявление Божественной любви, которое, по замыслу Бога, должно было вызывать удивление и восхищение у всех людей, у всех существ во вселенной, было перевёрнуто и превратилось в проявление гнева, который необходимо умилостивить, чтобы спасти человека.
Я рад, что мы постепенно отказываемся от такого взгляда, когда больше не говорим, что Христос умер, чтобы примирить Отца с нами. Но, иногда бывает так, что мы отказываемся от выражения — и думаем, что избавились от самой идеи, — тогда как значительная её часть всё ещё остаётся и омрачает наше понимание любви Божьей и красоты Его истины, так что мы не можем представить ясное Евангелие жаждущим душам, желающим узнать Бога. Я молюсь, чтобы Бог позволил свету Своей истины сиять в моём сердце и в сердцах каждого из нас.
Истинно, Он понёс наши скорби и наши печали, чтобы привести нас к Себе; но мы считали Его поражаемым, наказуемым Богом и уничижённым. Это — то, что мы думали; то, что мы считали; не то, что было на самом деле, а то, что нам показалось, что было.
Итак, каждый текст Библии, говорящий об искуплении, если мы правильно его понимаем, указывает на Бога как на того, кто совершает искупление во Христе; не просто Христос, а Бог во Христе; подобно тому, как Бог во Христе творит, спасает, примиряет, Он и совершает искупление. И всякий раз, когда упоминаются искупление, примирение или умилостивление, они возвращают нас прямо к характеру Бога.
Поэтому я хочу начать прямо с этого — с изучения Бога как Всякой Истины. Он и есть Вся Истина. Он есть любовь. «Бог есть любовь». Давайте немного разберём это.
Означает ли это, что Бог — это любовь и ещё что-то? Нет. Библия говорит, что Бог есть свет, и в Нём нет никакой тьмы. Бог есть истина. Христос говорит: «Я есмь истина», и ещё: «Я и Отец — одно». Следовательно, Бог есть истина.
Он — Вся Истина вселенной, ставшая живой и личной, исполненная нежной, трепещущей любви. Вот кто такой Бог. И таким же является Христос.
Да, Он есть свет, и нет в Нём никакой тьмы. Он весь — любовь, и в Нём нет ненависти.
Комментарии
Отправить комментарий